Явление Христа Марии Магдалине после воскресения

За неё Императорская Академия художеств присвоила Иванову звание академика

Александр Иванов. Явление Христа Марии Магдалине после воскресения, 1835
pinterest button

«Явление Христа Марии Магдалине после воскресения» — картина русского художника Александра Иванова (1806—1858), оконченная в 1835 году.

Она является частью собрания Государственного Русского музея в Санкт-Петербурге (инв. Ж-5263). Размер картины — 242 × 321 см.

Александр Иванов. Явление Христа Марии Магдалине после воскресения, 1835
pinterest button Александр Иванов. Явление Христа Марии Магдалине после воскресения, 1835 Александр Иванов, Public Domain

Когда картина была закончена, она с успехом экспонировалась сначала в Риме, а затем, в середине 1836 года, в Петербурге.

Успех этой картины позволил художнику продлить срок его пребывания в Италии, и она послужила важным подготовительным этапом на пути к созданию главного произведения его жизни — полотна «Явление Христа народу», над которым Иванов работал в 1837—1857 годах.

История

В качестве пенсионера Общества поощрения художников (ОПХ) Александр Иванов в 1830 году уехал в Италию, с 1831 года жил и работал в Риме.

Известно, что в 1833 году у него уже появилась идея создания монументального многофигурного полотна на тему «Явления Мессии народу» — об этой идее он сообщал в своём письме в Общество поощрения художников.

Тем не менее, сперва художник решил попробовать написать более простую, двухфигурную композицию, и в начале 1834 года он приступил к работе над картиной «Явление Христа Марии Магдалине», которая тем самым послужила важным подготовительным этапом на пути к созданию будущего полотна «Явление Христа народу».

К тому же эта картина должна была стать отчётной работой для Общества поощрения художников, на средства которого Иванов был послан в Италию.

Александр Иванов. Портрет Виттории Кальдони (1834, ГРМ)
pinterest button Александр Иванов. Портрет Виттории Кальдони (1834, ГРМ) Александр Иванов, 1834, Public Domain

Картина «Явление Христа Марии Магдалине» была закончена в декабре 1835 года и выставлена в мастерской художника. Одним из посетителей был А. В. Тимофеев, который так отозвался о картине:

В мастерской Иванова побывали и другие художники. В частности, Бертель Торвальдсен чрезвычайно высоко отозвался о картине и мастерстве её автора. В письме к своему отцу, художнику Андрею Иванову, Александр Иванов рассказывал:

Похвалил картину и итальянский художник Винченцо Камуччини, который в целом не вполне доброжелательно относился к творчеству Иванова.

Явление Христа Марии Магдалине после воскресения (эскиз, 1834, ГТГ)
pinterest button Явление Христа Марии Магдалине после воскресения (эскиз, 1834, ГТГ) Александр Иванов, 1833, Public Domain

В начале 1836 года картина демонстрировалась на выставке в Капитолийских музеях, где, кроме неё, также экспонировались работы русских живописцев Ореста Кипренского и Михаила Лебедева, а также немецких художников Августа Риделя и Франца Людвига Кателя.

Как писал сам Иванов, «я подверг её вниманию публики, и тут, сколько можно было заметить, картина моя не терялась, стоя в ряду ярких пёстрых картинок tableaux de genre».

Голова Марии Магдалины (1834, ГТГ)
pinterest button Голова Марии Магдалины (1834, ГТГ) Александр Иванов, 1834, CC BY-SA 3.0

В мае того же 1836 года полотно было отправлено в Петербург. Несмотря на хорошие отзывы, которые картина получила в Риме, Александр Иванов серьёзно беспокоился о том, как она будет принята в Петербурге.

В частности, Иванов просил выставить её в «полутонной» зале, которая освещалась бы с высоты, чтобы этот свет «помогал сюжету, то есть чтобы похож был на утреннюю глуботу или казался бы самым ранним утренним, в каковой час Спаситель явился Магдалине у гроба».

Своему отцу Андрею Иванову он советовал, что картину нужно вставить в золотую раму и «затянуть грубым зелёным полотном со всех сторон от рамы на аршин так, чтобы не беспокоили её никакие картинки».

Голова Христа (1834, ГТГ)
pinterest button Голова Христа (1834, ГТГ) Александр Иванов, 1834, Public Domain

Опасения художника были напрасными — в Петербурге картина была оценена очень высоко. Отец писал ему, что он напрасно беспокоился о раме и прочих вещах — такая картина «берёт собственною своею силою всё, производит сильное впечатление на душу зрителя по чувствам, в ней изображённым». А художник Алексей Егоров, у которого Александр Иванов учился в Академии, похвалил её коротко, но ёмко: «Какой стиль!».

За эту картину 24 сентября (6 октября) 1836 года Императорская Академия художеств присвоила Иванову звание академика. Сам художник, не стремившийся к подобным званиям, так прокомментировал это в письме к отцу:

Общество поощрения художников преподнесло картину императору Николаю I, и она была помещена в Русскую галерею Эрмитажа. В 1897 году картина была передана из Эрмитажа в создаваемый в то время Русский музей императора Александра III (ныне — Государственный Русский музей), где она и находится до сих пор.

Эскизы и этюды

В Государственном Русском музее также находится одноимённый эскиз этой картины (холст, масло, 29 × 37 см, между 1833 и 1835, инв. Ж-3857), поступивший туда в 1917 году из собрания Михаила Боткина.

Ещё один одноимённый эскиз этой картины, приобретённый Павлом Третьяковым в 1877 году, находится в Государственной Третьяковской галерее (холст, масло, 43,5 × 60,4 см, 1834, инв. 2510). Там же находятся два этюда для этой картины — «Голова Христа» (холст, масло, 55,4 × 44,8 см, 1834, инв. 7989) и «Голова Марии Магдалины» (холст, масло, 65 × 56 см, 1834, инв. 7975), поступившие из коллекции Козьмы Солдатёнкова в 1901 году по его завещанию.

Сюжет и описание

Картина представляет собой двухфигурную композицию, написанную в натуральную величину: слева — Мария Магдалина, а справа — Иисус Христос. Согласно евангельскому сюжету, изображён момент, когда Мария Магдалина узнаёт воскресшего Христа, который жестом правой руки останавливает её порыв, говоря ей: «Не прикасайся ко Мне, ибо Я еще не восшел к Отцу Моему».

Фоном для картины Александр Иванов выбрал парк виллы д'Эсте в Тиволи — это место находилось недалеко от Рима. В письме к своему отцу, художнику Андрею Иванову, он писал: «Письмо ваше я получил по приезде из Тиволи, где написал этюды столетних кипарисов, украшающих сад дука д'Эсте для картины моей „Иисус и Магдалина“; таким образом, околичность у меня теперь кончена, и я принимаюсь за окончание фигур».

При подготовке к созданию образа Христа на Иванова оказали существенное влияние два скульптурных произведения. Одно из них — изображение Христа, созданное датским скульптором и художником Бертелем Торвальдсеном, который в то время жил и работал в Риме. Другое произведение — известная статуя Аполлона Бельведерского. Кроме этого, Иванов делал зарисовки с других античных скульптур, а также с работ таких мастеров как Джотто ди Бондоне, Фра Анджелико, Леонардо да Винчи, Фра Бартоломео и Рафаэль.

В альбомах Иванова, хранящихся в Государственной Третьяковской галерее, есть несколько рисунков головы Христа, сделанных им с различных точек зрения на основе скульптуры Торвальдсена, над которой тот работал в 1820—1830-х годах. Полагают, что это послужило первоначальной схемой, избранной художником для изображения головы Христа на будущей картине.

Композицию полотна Александр Иванов подробно обсуждал в переписке со своим отцом, которому он летом 1834 года послал «чертежи» будущей картины. Андрей Иванов писал ему, что «…мне кажется, что фигура Христа представляет слишком его спешащего…» и приводил мнение дочерей (сестёр Александра), одна из которых «нашла в фигуре Христовой, что он бежит от М. Магдалины». Александр Иванов принял во внимание эти отзывы, и в последующих вариантах картины изображал движение Христа более замедленным.

Много труда затратил Иванов, чтобы понять, как лучше написать белую одежду Христа. Сам художник отмечал: «Написать истинно колоритно белое платье, закрывающее большую часть фигуры в естественную величину, каков мой Христос, — право, не легко. Сами великие мастера, кажется, этого избегали. Я по крайней мере во всей Италии не нашёл себе примера».

Для создания образа Марии Магдалины Иванову позировали две натурщицы. Одна из них — известная в то время «модель» Виттория Кальдони, которая впоследствии стала женой художника Григория Лапченко. Имя другой натурщицы, с которой Иванов писал голову и руки Марии Магдалины, осталось неизвестным.

Согласно традициям, господствовавшим в то время в Академии художеств, композиция картины была сделана похожей на скульптурную группу. Тем не менее, художнику удалось придать персонажам выразительность и показать их эмоции. На лице Марии Магдалины виден переход от печали к радости, через удивление и испуг. Чтобы довести натурщицу до такого состояния, Иванов заставлял её вспомнить что-нибудь печальное, а затем смешил её, вызывая слёзы с помощью луковицы. Сам художник так описывал это в письме к своей сестре:

«Ваши похвалы «Магдалине» моей выкликают меня помочь моей натурщице, с которой я работал голову и руки. Она так была добра, что, припоминая все свои беды и раздробляя на части перед лицом своим лук самый крепкий, плакала; и в ту же минуту я её тешил и смешил так, что полные слёз глаза её с улыбкой на устах давали мне совершенное понятие о Магдалине, увидевшей Иисуса. Я, однако же, работал в то время не хладнокровно, сердце мое билось сильно при виде прекрасной головы, улыбающейся сквозь слёзы. Я думаю, и моя физиономия была необыкновенная».

 

Отзывы и критика

Отдавая дань высокому мастерству художника в изображении одежды и других деталей, критики, тем не менее, отмечали излишнюю статуарность персонажей, в особенности Христа, фигуру которого сравнивали с творениями скульптора Бертеля Торвальдсена.

В частности, художник и критик Александр Бенуа в книге «История русской живописи в XIX веке» писал:

«Картина эта — «Явление Христа Магдалине» — действительно показала всё его умение в наготе и драпировках, от неё веет ледяным холодом. Торвальдсеновский Христос, шагающий в застывшей театральной позе, засушенный, точно награвированный пейзаж, робкая живопись, огромный труд, потраченный на второстепенные вещи, вроде выписки складок, — вот что, во-первых, бросается в глаза, и лишь всматриваясь, видишь в голове Магдалины нечто такое, что показывает, до какого понимания трагического дошёл уже в то время Иванов, каким он стал сердцеведом, как глубоко мог перечувствовать до слёз умилительный рассказ Евангелия».

Искусствовед Нина Дмитриева в своей работе «Библейские эскизы Александра Иванова» также отмечала, что «в выражении лица Магдалины, увидевшей живым того, кого она считала мёртвым, в её улыбке сквозь слёзы проступала тема радостного потрясения, блеснувшей надежды, доминирующая в психологическом решении задуманной большой картины».

При этом, продолжала она, «фигура Христа, поставленная в позу Аполлона Бельведерского, трактована слишком академически, да и лицо незначительно».

Несмотря на это, «„Явление Христа Магдалине“ всем очень понравилось и произвело фурор в Петербурге».